Треш-басня

В то лето мне исполнилось сто тридцать,
Я был столь молод и красив.
А за окошком топала синица
Под небом вечно-голубым.

Синица маялась, страдала,
Пытаясь вгрызться в плоть земли,
Но сала там как не бывало —
Все спиздили бродячие коты.

Вот я смотрел на это дело,
И так легко мне стало на душе,
Что я прибил синицу смело,
Чего не сделали коты.

Товарищи мои, комрады,
Не думайте о жизни мелких,
Убогих, сирых, обделенных —
Не то придется их убить.

Однажды прекрасным, зимне-летним днем, он высунулся в окно и обомлел от красоты. А за окном было очень красиво: свирепствовала радуга, и больно хлестали по щекам грозовые облака. Прошел дождь, минуя старый сад и маленький трехэтажный дом, с весело скачущими на крыше дровами. Они, заразы, даже не поздоровались с несчастным дурачком, который сидел в теплом доме, хотя он был знаком с этими деревяшками давольно давно. Но дураку было все равно, в его голове сияла бессмысленная пустота, которой позавидовали даже эти злые облака.
Дурак был смел и решителен. Он гордо вышел на улицу попускать своих мыльных пузырей. Но пузыри забыл. Глядит, а на него медленно идет ступа. Когда ступа подобралась ближе, стало заметно, что на дне ее лежит узелок. Он, естественно, узелок ручищами хвать. В нем дурак и нашел забытые пузыри, свое эфемерное счастье. Ступа и говорит:
— Все за вами следить надо, все теряете. А я ходи тут за вами, что я курьер чтоли? У меня дела и поважнее есть. По небу там летать, звезды подметать запылившиеся. Инопланетян всяких не пускать куда не надо. Забирайте, сударь, свое потерянное счастье, мыльное. Мне тут некогда с вами.
И была такова. Точнее, пыталась скрыться в подсолнухах. А дурак кричит ей в след:
— А где же я их оставил, пузыри-то? Скажи мне ступа, где я их потерял или забыл?
А ступа повернулась и строго-строго так говорит:
— Ты чо дурак, чтоли?
— Да, — примирительно сказал он, — дурак. А чего надо-то?
— Не помню, забыла, — в смятении ответила ступа. И кажется, даже пожала плечами.
— Скажи где, а то в косте сожгу, вот у меня и спички имеются, и зажигалка, и конфетка!
— Что я ведьма чтоли какая, жечь меня? Волшебный предмет я, негоже со мной так обращаться. И вообще памятник надо поставить незамедлительно!
— Вот мы тебе и поставим посмертно, аккурат после сожжения! — обрадованно воскликнул дурак.
— Так и быть, выведаю тебе тайну, — устало сообщила она. Нет сил с глупостью бороться.
— Какую?
— Ты что, дурак? — в который раз неподдельно удивилась ступа.
— Да, я дурак, а что надо-то?
— Нда… точно дурак! Забирай свои пузыри и вали отсюда нахрен. А то метлой побью больно и неистово! — пригрозила она.
— Ладно, бабка, заходи, раз пожаловала, чего уставилась-то?
— Где бабка? — спросила ступа, озираясь, но вовремя вспомнила, с кем имеет дело, — с тобой глаголит межпланетное чудо или корабль! Или подожди… Да, с тобой говорю я!
— Колись уже давай.
— Я завязываю, что я, кактус чтоли, колоться? Эх, ладно, рассказываю. Была я в далеких странах, там где живут злые-презлые люди. Ты вот хоть и дурак, грозишься все, а зла-то не держишь. Я-то вижу, ты же, как пить дать — стеклянный! Так вот, украли злодеи твои мыльные пузыри и спрятали. А я нашла не где-нибудь, а в добрых зеркалах. И вот, тебе отдала. Ну скажи, что я молодец!
— Молодец, — отмахнулся дурак, — что за добрые зеркала такие? — поднимает брови.
— В этих зеркалах отражаются только настоящие вещи, которых в том мире очень мало, — самозабвенно продолжает ступа, — и если что-то ищешь, то искать нужно непременно с зеркалом. Знаешь, как забавно любовь искать? Или там, здоровье… Ходишь, как дурак, как ты то есть…
— Да понял я понял, чего орать? — возмущается парнишка.
— Так вот, ходишь с зеркалом наперевес и смотришь только в него. Ой, а сколько дтп было с такими поисками, в курсе?.. — хохочет деревянное сооружение цилиндрической формы, — впрочем, пора заканчивать подметать звезды и всерьез начинать прибыльную карьеру сыщика, опыт-то есть и не малый. Чего добру пропадать-то?
— Да уж, действительно. Я может и дурак, а согласен. Хоть и ослиное упрямство не велит вести себя столь неподобающим образом… Это все круто, конечно, но шла бы ты, ступа, со сказками своими. Бред несешь тут. Вот, аж всю улицу бредом твоим занесло. Как я теперь домой пойду?..
И ступа, смутившись, ушла, растворяясь в облаке мыльных пузырей, что пускал ей в след дурак, радуясь вновь обретенному своему потерянному счастью. 

Удачно отдизайненый шоколад, еще одно все гениальное просто, еще одна чья-то невоплощенная своевременно идея, 70% молочного, 20% горького и 10% белого, Mary&Matt.

Такому шоколаду, достаточно "достаточной" упаковки. Достаточное, которое лучше, чем лучшее.

 

В метро было много народа. Он не знал, куда он хочет пойти, а свободного времени было более, чем достаточно. На улицу не хотелось, потому что там невыносимая вьюга, чуть ли не ураган. Иногда ему нравилось смотреть на людей в подземном муравейнике. Поэтому он просто смотрел на то, как люди снуют туда-сюда, спешат по своим делам, спотыкаясь обгоняют друг друга, ругаются, встречаются, улыбаются и неизменно куда-то бежат.
И тут он увидел их. Их было трое. Один был крупнее, чем остальные двое, среди них была одна девушка. Все трое сильно выделялись среди остальных. Их было очень хорошо заметно среди серых обитателей подземки. Они были одеты в ярко-красные тоги и чем-то напомнили толкиенистов. Правда, никаких мечей и щитов у них не было, это было скорее ощущение, чем действительность.
Он долго вглядывался в эти лица. Он не напоминали никого из тех, кого он когда-либо видел в интерьерах подземки, да и просто в этом городе. Что-то в них было очень притягательное. Красота, правильные черты лица и фигура девушки казались настолько идеальными, что привлекали все его внимание. На нее хотелось смотреть вечно, настолько она была прекрасна. Но тут на лица этих странных и казалось, что очень замечательных людей, упала тень тревоги. Они стояли, хмурясь, жестикулировали. Один их них что-то очень яростно пытался доказать, но при этом без единого намека на злобу. Стояли они довольно далеко, поэтому он не слышал, о чем говорят эти странные люди. Так же как оно началось, это обсуждение, очень резко закончилось. Красавица была опечалена и взгляд ее блуждал в поисках точки опоры. И она взглянула на него и улыбнулась.
Мимо главного героя прошел очередной человек. Но когда, прошла эта доля секунды, странных людей больше не было перед ним.
Время приближалось к делам и уже можно было идти на встречу. Он посмотрел на достоверности на часы, еще секунд десять поизучал толпу, но людей в красных тогах так больше и не увидел.
Потом он будет долго вспоминать этот день и время ожидания в метро, когда он увидел странную троицу. И еще он будет продолжать бредить улыбкой красивой девушки, на которую смотрел в метро.
И одажды, он точно снова встретит ее, спустя лет двадцать. Это будет его дочь в карнавальной тоге, вместе со своими друзьями.
Это вообще был странный сон.

Это не космический корабль. И не останки загадочного морского животного. Это медицинский реабилитационный центр в Австрийских Альпах. Простой такой реабилитационный центр на 50 коек, с дорожками для прогулок чуть приподнятых над гористой местностью и прекрасным видом. И это не Заха Хадид, а Сара Шнейдер (Sarah Schneider).
Концепция подкупающая: формообразование здесь идет из каллиграфии и весь комплекс буквально «вписывается» в биоморфную топографию. Ну и гармония со снежным ландшафтом нереальной красоты.